Simbirsk.city

История одного Ульяновска

В Ульяновске случилось то, что должно было случиться. Сложная экономическая ситуация вбила клин в когда-то внешне монолитную команду губернатора.

М.Е. Салтыков-Щедрин

М.Е. Салтыков-Щедрин

В регионе начинается пожар: раскололись политические и бизнес-элиты. К административной борьбе привлекаются федеральные средства массовой информации, используются самые жестокие и грязные формы информационных атак, участники противостояния апеллируют к высоким авторитетам в Москве. Пока пламя конфликта разгорается, мне вспомнилось бессмертное произведение великого русского писателя, Рязанского и Тверского вице-губернатора  М.Е. Салтыкова-Щедрина «История одного города».

«Люди стонали только в первую минуту, когда без памяти бежали к месту пожара. Припоминалось тут все, что когда-нибудь было дорого; все заветное, пригретое, приголубленное, все, что помогало примиряться с жизнью и нести ее бремя.

Человек так свыкся с этими извечными идолами своей души, так долго возлагал на них лучшие свои упования, что мысль о возможности потерять их никогда отчетливо не представлялась уму. И вот настала минута, когда эта мысль является не как отвлеченный призрак, не как плод испуганного воображения, а как голая действительность, против которой не может быть и возражений.

При первом столкновении с этой действительностью человек не может вытерпеть боли, которою она поражает его; он стонет, простирает руки, жалуется, клянет, но в то же время еще надеется, что злодейство, быть может, пройдет мимо. Но когда он убедился, что злодеяние уже совершилось, то чувства его внезапно стихают, и одна только жажда водворяется в сердце его — это жажда безмолвия.

Человек приходит к собственному жилищу, видит, что оно насквозь засветилось, что из всех пазов выпалзывают тоненькие огненные змейки, и начинает сознавать, что вот это и есть тот самый конец всего, о котором ему когда-то смутно грезилось и ожидание которого, незаметно для него самого, проходит через всю его жизнь.

Что остается тут делать? что можно еще предпринять? Можно только сказать себе, что прошлое кончилось и что предстоит начать нечто новое, нечто такое, от чего охотно бы оборонился, но чего невозможно избыть, потому что оно придет само собою и назовется завтрашним днем».

Вслед за классиком автор уверен, что завтрашний день все равно наступит.

Сергей Никонов

Фото http://feb-web.ru/

 

Комментарии к этой публикации отключены.